Когда я слышал от "офисного планктона" разные жуткие истории про корпоративный маразм, я, честно говоря, никогда не думал, что меня самого это когда-нибудь затронет. С юных лет я испытывал отвращение ко всем новоявленным "белым воротничкам". Поэтому работать менеджером в крупной фирме, в отличие от многих современников, никогда не собирался. Да только на исходе прошлого лета судьба распорядилась иначе...

Нет, менеджером я не стал. Вместо этого, по рекомендации одного моего приятеля, устроился на должность копирайтера в одну известную питерскую фирму по продвижению и раскрутке Интернет-сайтов. Назовём её условно ООО "Задвижение". Мой друг, правда, предупредил, что на новом месте меня ожидает пресловутый корпоративный тоталитаризм, помноженный на параноидальную шпиономанию руководства. Однако тогда я не придал значения его предостережению. А зря…

Прежднее место моей работы было вполне себе советским - ни тебе корпоративной культуры, ни доведённого до абсурда принципа субординации, ни прочих элементов современного гламурного офисного тоталитаризма. Наш шеф – бывший офицер-мотострелок ГСВГ и бывший зам.командира Мурманского ОМОНа – был для работников в доску свой. Любил посмеяться, пошутить, поспорить об отвлечённых вещах. Не чурался выпить с нашими парнями. Будучи, по сути, советским человеком, он, к счастью, слабо представлял, что такое корпоративная этика.

Нам было о чём поговорить. Он был свидетелем того, как в сентябре 95-го в Грозном взорвали генерала Романова (сам он уцелел в той колонне лишь волею случая). Рассказывал о том, как "чехи" в марте 96-го неумело пытались применить "Грады". Про то, как полтора месяца (с августа по октябрь 96-го) сидел в окружении в Заводской комендатуре Грозного, а умирающие от жажды солдаты ползали ночами за водой к Сунже – вспоминать, правда, не любил.

Так мы и говорили. Он – о военной службе и первой чеченской, о подлом предательстве и проданной победе. Я – о Дагестане, об алчных чиновниках и жестоких ваххабитах, о боях и диверсиях на улицах Махачкалы... Уволился я из той конторы лишь потому, что за два года мне до смерти надоело продавать рабочую спецодежду вперемешку с большегрузной автотехникой. Морально устал, так сказать.

...Первые дни в ООО "Задвижение" выдались горячими. Я пришёл в компанию в самый разгар скандала. Несколько обиженных руководством сотрудников, желая восстановить справедливость, организовали по электронным ящикам остальных анонимную рассылку, в которой при помощи цитат из ТК РФ разъясняли остальным, что их права грубо попираются.

Руководство компании "встало на уши". Почти всех поголовно дёргали в службу безопасности, в которой работало несколько бывших ментов. Там подозреваемых в "связях с экстремистами" нехило прессовали: запугивали, намекали на возможность расправы, принуждали проходить "детектор лжи". Всем непрошедшим предлагали уволиться "по-хорошему".

На пятый день моей работы весь отдел копирайтинга – именно он был первый в числе подозреваемых – вызвали на ковёр к директору. Высокий худой тип с крючковатым носом и самодовольным выражением вытянутого лошадиного лица произвёл неприятное впечатление. Наглая развязная манера держаться, грубый лексикон, дешёвые понты – всё это смотрелось отвратно. И было бы совсем уж банально, если бы не определённо арийские черты типажа. Высокий, широкоплечий, светловолосый - идеальный русский с точки зрения современных НС, чёрт возьми! "Зондерфюрер",- окрестил я про себя ген.директора холдинга.

Несколько внутренних врагов было разоблачено и "выведено из состава" прямо в кабинете. "Детектор лжи" бесстрастно определил 98% вероятности их личного участия в анонимной рассылке. Начальницу отдела тут же с треском сняли с должности – как "допустившую сомнения подчинённых в генеральной линии руководства".

В общем, первые впечатления были отвратительными, но я всё ж остался...

Компания была большая. Имела в городе несколько офисов и тех.центров, в которых, помимо удалённых копирайтеров, работало не менее пятисот человек. Плюс филиал в Москве. Кроме того, Зондерфюрер мечтал открыть филиал в Нью-Йорке. Не иначе, как на Уолл-стрит, наверное. Судя по понтам, на меньшее он был не согласен. Все полгода моей работы в этой организации этот заокеанский филиал "вот-вот открывался".

За пару месяцев мнение сложилось вполне определённое: я попал в классическую корпортавино-тоталитраную секту. Дело было даже не только и не столько в корпоративном маразме – бесконечной дрессировке персонала, словно собачек Павлова – а в самом отношении руководства к сотрудникам. Основной принцип был прост как куриное яйцо: выжать из работника как можно больше – заплатить как можно меньше. Набирали, в массе, в штат "белых гостарбайтеров" – девушек-студенток, по большей части иногородних. Бесправная, безгласая дешёвая рабочая сила, разумеется, не ценилась ни Зондерфюрером, ни его присными. Платили мало. По расценкам за написанные тексты, моя контора была одной из самых скупых в городе.

Обхамить, унизить, оштрафовать за малейшую провинность – всё это было в ООО "Задвижение" в порядке вещей. Каждого новичка перво-наперво знакомили с внутренним регламентом организации, который, по сути, представлял из себя не столько регламент, сколько прейскурант штрафов. За более чем минутное опоздание к началу рабочего дня – столько-то. За опоздание с 7-минутного перекура – столько-то. За нахождение на рабочем месте без бейджика – столько-то. За уход на обед без оставления соответствующей таблички на рабочем столе – столько-то. За использование Интернета в личных целях – столько-то. За нарушение субординации в отношениях с начальством – столько-то. За грубое нарушение субординации – в два раза больше. И это не считая больших штрафов за не вовремя выполненные задания или потери задачи. Регламентировано было даже время посещения туалета – отправлять естественные потребности разрешалось не более 2-х минут. Правда, за превышение этого лимита никого на моей памяти не штрафовали.

В каждом офисе сидел капо-супервайзер, то есть, надзиратель, в служебные обязанности которого входила слежка за сотрудниками, вплоть до того, кто с кем выходит в курилку и о чём говорит во время работы. Обо всём увиденном и услышанном он стучал виртухаю виртухаев – зам.ген.директора компании. Гладкомордый, очкастый, нос картошкой, с немужской широкобёдрой фигурой, зам.ген.директора с самодовольной ухмылкой прогуливался по офисам и упивался властью над студентками.

О том, что он мне не противник, я понял почти сразу. Начальственные хамы редко оказываются смелыми людьми. Как правило, это – классические "молодцы среди овец". Наш зам.ген.директора, которого я прозвал про себя Пятачком, именно таковым и оказался, в чём я лично убедился впоследствии. Про него поговаривали, что он взял у Зондерфюрера кредит на квартиру и теперь находился у того чуть ли не в крепостной зависимости. Что ж, из рабов надсмотрщики всегда получаются особенно беспредельными.

Пока же я продолжал открывать для себя всё новые и новые элементы так называемой корпоративной культуры. Сотрудников и сотрудниц унижали и третировали при первой возможности. Одну девушку поймали на том, что в рабочее время она отправляла стихотворное послание по электронной почте своему молодому человеку. Перехватившая послание служба компьютерного контроля тут же положила распечатку на стол руководству. Не поленившийся явиться на собрание коллектива Зондерфюрер зачитал стихи публично. В максимально оскорбительной и унизительной для девушки форме, доведя её буквально до истерики. Я не шучу, честно.

Почти ежедневно на все служебные почтовые ящики сотрудников приходила рассылка руководства. В ней, помимо прочего, львиную долю места занимало сладострастное описание того, кто и за что был оштрафован. Так и писали: "Иванова была депремирована на 500 рублей за несвоевременно сданное тех.задание. Её начальница Петрова была депремирована на 1500 р. как не проявившая должной бдительности". Депримацией на их языке назывался штраф, который удерживался руководством из зарплаты сотрудника.

За любое возражение начальству, даже вполне невинное, следовал штраф. Особо строптивым грозили увольнением. Всё это на языке руководства называлось "соблюдением субординации". Отпроситься по личному делу хотя бы на час можно было, лишь написав прошение на имя начальника отдела и получив на нём, помимо его подписи, ещё и подпись Пятачка.

Однажды на четыре дня отправили в менеджерский отдел по рабочим вопросам. За эти четыре дня я понял, что мой копирайтерский отдел – это просто "общий режим" по сравнению с менеджерским ШИЗО. Такой атмосферы хамства, истерик и невростении со стороны руководства по отношению к подчинённым я ещё нигде не видел. Менеджеры каждый рабочий день начинали с громкого чтения корпоративных речитативов: "С утра проснулся – заключил договор!", "Мы порвём рынок!" и т.д. Так и кричали хором, словно зомби, по десять человек в комнате. Я стоял и думал: кто здесь сумасшедший: они или я?

За пару недель до Нового года менеджерам придумали новогодний корпоративный стиль в одежде. Отныне девушки были обязаны сидеть за рабочими столами с пошло блестящими диадемами на голове, а парни – в идиотских колпаках Санта-клаусов. Я ещё понимаю, если бы они работали продавцами в магазине каких-нибудь там детских игрушек. Но что бы в фирме, да на рабочем месте…. Излишне говорить, что любому отказавшемуся надеть эти идиотские колпаки с диадемами клепали штрафы.

В менеджерском отделе капо был совершенно неадекватный тип. Не то Морж, не то Сморж была его фамилия, уже не помню точно. Однажды он на моих глазах оштрафовал сотрудницу на пятьдесят рублей за лежащий на рабочем столе сухарь. Согласно регламенту, на нём из еды можно было держать лишь безалкогольные напитки и шоколад. Женщина начала возражать. Тогда ей вкатали ещё восемьсот рублей штрафа за нарушение субординации.

Вообще, выражение "вы нарушаете субординацию" было любимым выражением этого капо. Стоял так и твердил с выражением радостного садиста на белом лице: "Вы нарушаете субординацию! Вы нарушаете субординацию"!

Глядя на всё это, во мне закипала дикая злоба и страстное желание переломать загнутые пальцы. Все же остальные тихо и затравленно молчали, опуская глаза – апатичное, покорное стадо. Но тогда время "ломки пальцев" ещё не пришло.

Одновременно с этим, начитавшись западных учебников по менеджменту, начальство пыталось привить т.н. корпоративный дух. Призы в виде тортиков отличившимся отделам, поздравления на дни рожденья, бесконечные самовосхваления на общих собраниях – всё это, по мнению активно творившего корпоративную культуру Пятачка, должно было сплотить коллектив.

Однако какое, на хрен, сплочение!..

На Новый год, разумеется, был задуман корпоративный праздник в каком-то клубе. Всё бы ничего, да не явившимся на него без уважительной причины грозил новый штраф – 2 тысячи рублей. Идти туда я не испытывал ни малейшего желания. И уважительная причина у меня была – я уезжал на новогодние праздники на малую родину. Тем ни менее, руководство, помимо объяснительной, затребовало с меня ксерокопии железнодорожных билетов.

Людей в компании, в том числе опытных сотрудников, не ценили совершенно. Любой, хотя бы раз дерзнувший перечить Пятачку, не говоря уже о Зондерфюрере, немедленно попадал в чёрный список. Его изгнание становилось вопросом времени. Всех их выдёргивали в службу безпеки и там кошмарили, предлагая уйти самим. В итоге ломали практически всех.

Я помню, как одного отличного редактора "попросили" после того, как он, будучи по горло загружен работой, пропустил один из бесконечных маразматических тренингов. Сначала вкатали нехилый штраф, а потом "попросили". А ведь этому человеку заказчику клиенты не переставали писать благодарности за качественные тексты для их сайтов. Но, по мнению Пятачка, не явившись на тренинг, он проявил нелояльность руководству. А нелояльным в ООО "Задвижение", равно как и "несогласным" в путинской России, делать было нечего.

Начальство вообще было буквально повёрнуто на этой самой лояльности. Придумало даже специальный приз лучшему подхалиму – приз симпатий руководства самому лояльному сотруднику. Интересно, какой урод его в итоге получил?

Прогоняя всех сотрудников в профилактическом порядке через "детектор лжи", службу безпеки больше всего интересовала степень лояльности руководству. Сидели и выпытывали: "Не участвуешь ли ты в заговоре против компании?", "Не критикуешь ли ты в коллективе руководство?", "Не общаешься ли ты, падла, с уволенными сотрудниками?"

Излишне говорить, что большинство уволенных считались абсолютными врагами. Общение с ними приравнивалось к преступлению. Был даже среди уволенных человек, чью фамилию в компании нельзя было произносить...

Признаюсь: я "шатал режим". Сначала из подспудного стремления к элементарной справедливости. Затем вполне осознанно. "Шатание" заключалось лишь в том, что я объяснял коллегам всю беззаконность происходящего. Говорил, что, помимо обязанностей, у них есть и некоторые права, гарантированные ТК РФ. Разъяснял, что проверка на "детекторе лжи" – дело сугубо добровольное. Что увольнять не имеют права не только за отказ его пройти, но и даже по одним лишь показаниям этого детектора и т.д.

Наконец, когда я успешно прошёл аттестационную работу для подтверждения квалификации, меня вызвали к Пятачку. Начальница отдела (студентка без опыта работ) сообщила, что, несмотря на успешное прохождение аттестации, у руководства есть ко мне "многочисленные претензии по качеству текстов" и потому мне предлагается уволиться самому. (Пятачок не преминул добавить, что я, согласно ТК, должен на совесть отпахать на них ещё две недели.)

Я писать заявление "по собственному" отказался и попросил показать хоть одну служебку, написанную на меня редактором по факту плохой работы. Разумеется, таких служебок не было. Было лишь страстное желание избавиться от нелояльного сотрудника. Дальше началась комедия. На следующий день ко мне подослали студентку-начальницу осведомиться, не надумал ли я увольняться "по-хорошему". Я вывел её в коридор и разразился внушительным монологом в духе известного послания "от раба Аллаха Шамиля Басаева Владимиру Путину". Сказал, что доработаю до июня - и уволюсь сам. Меня снова дёрнули к Пятачку. Теперь здесь сидела бухгалтерша организации, которая по его отмашке сообщила, что теперь я буду получать лишь маленький голый оклад, прописанный в моём трудовом договоре. А вся остальная сумма зарплаты, львиную долю которого оформляли под т.н. премии, мне выплачиваться не будет, т.к. все они носят "поощрительный характер со стороны руководства". И уж их-то мне не видать как своих ушей. Короче говоря, в моей конторе буйным цветом цвела двойная бухгалтерия.

Я снова пообещал судиться. Теперь уже за зажиленные деньги, даже не увольняясь отсюда. Пятачок попытался начать хамить. Бухгалтерша нервничала. Сотрудники смотрели осуждающе. Это были очень лояльные руководству сотрудники. Даже в их взглядах сквозила сплошная лояльность.

С трудовым договором тоже было нечисто. Со мной его заключили не сразу, как того требует закон, а через три с половиной месяца после фактического устройства на работу. Это вообще была у них распространённая практика: принять человека на работу, а договор с ним не оформлять, всячески волыня этот процесс. Иные отработали по году, но договор им так и не предложили...

Ещё через несколько дней мне назначили время для явки в безпеку. Не справившись со мной лично, Пятачок, зловеще улыбаясь, решил подключить зондеркоманду. Кстати, какая-то зондеркоманда у них действительно имелась. Поговаривали, что к уволенным когда-то со скандалом сотрудникам приезжали несколько ребят с характерным лексиконом. Один из них вроде бы сидел за кражу денег из уличного банкомата.

Я решил сделать ход конём и явиться в безпеку с адвокатом. А, заодно, я запасся диктофоном и решил записать на плёнку все последующие разговоры и угрозы начальства.

Встреча несколько раз переносилась. Беседовать без адвоката я отказывался. Все эти дни Пятачок рыл землю носом, замерял с секундомером время моих посещений туалета и выхода на 7-минутный перерыв, требовал от редакторов давать мне заранее невыполнимые задания и т.д. Я, в свою очередь, требовал от него копию регламента на руки, копию служебных записок на меня, если таковые имелись, копию методических указаний по выполнению заданий, расценки за написанные тексты и т.д.

Наконец, не дождавшись Магомета, гора явилась сама. Она предстала передо мной в облике мужика средних лет, бывшего военного – начальника безпеки.

В течение часа он пытался меня усиленно закошмарить в кабинете Пятачка (самого Пятачка выставили в коридор). Делая строгое лицо и хмуря брови, говорил, что за компанией "стоят очень серьёзные люди", что в случае судов "проблемы мне гарантированы", что "у них есть знакомые "оборотни в погонах", которые мною обязательно займутся. В общем, безпека, хоть и частная, а всё равно безпека – разнообразием приёмов запугивания и психологического давления они не балуют. Я твёрдо стоял на своём: или живём в мире до июня – или увольнение с судом.

В итоге мне дали последние сутки на размышления. Я, разумеется, никакого заявления "по собственному" не написал. В итоге мне обрезали зарплату. За январь и за февраль выплатили жалкие гроши. Мне, впрочем, было уже всё равно. Пятачок за эти дни совсем стух. От прежней его барской позы не осталось и следа. Говорил он теперь тихим, неуверенным голосом, не грубил, обращался исключительно на "вы".

Процедуру увольнения они-таки запустили. Собственно, не запустить уже не могли. Ведь я начисто разрушал в глазах остальных их образ великих и всесильных всевершителей судеб иногородних студенток, у которых эта контора, зачастую, вообще была первым местом работы. Студентки смотрели на меня одновременно со страхом и с затаённой радостью. Многим нравилось, что хоть кто-то решился постоять за себя.

В итоге, после двухнедельной возни, я был уволен по статье "непрохождение испытательного срока". Разумеется, статья была липой. Я прошёл положенный испытательный срок давным-давно, ещё когда работал на "задвиженцев" без всякого трудового договора. Они же, заключив договор с нарушениями законодательства, собирались в суде всерьёз доказывать, что я работал у них не с конца августа, а с начала декабря, то есть с того момента, когда они соизволили-таки "оформить со мной отношения". Именно с декабря они и отсчитывали свой испытательный срок, тогда как реально он начался ещё в августе...

Уже уходя, я узнал, что студентку "ушли" с должности начальника моего отдела. Оно и понятно: не справилась с отделом, допустила прямой бунт.

Я немедленно подал иск в суд с требованием восстановления на работе, взыскания с ответчика зажиленных, а, по сути, украденных у меня денег за два месяца, а также компенсацию морального ущерба. Кроме того, написал заявление в прокуратуру о прозвучавших угрозах, чтобы у их безпеки и зондеркоманды не возникло соблазна осуществить эти угрозы на практике. Прокуратура сразу же переправила копию заявление ещё и в трудовую инспекцию. Которую, кстати, очень заинтересовал пресловутый регламент нашей организации.

В общем, продолжение следует...

Читайте также: