...Любовь страстная, великая, и не то что секс, а тряска инстинктов и сверхэмоций и мозга и души отдача самозабвенная наполнили Инженерика.

       В крови от нервов и бритвы стоял голый, лысый, безбровый, сбривая волосы на лобке.

       Малек жрал как должное.

       Мать подглядывала в замочную скважину, рыдая над сыном в его величии самоуничижения: «МЫ – ЛЫСЫЕ КАРЛИКИ НИЧТОЖНЫЕ, ОБРЕЧЕННЫЕ НА ЛОЖЬ И ТАЙНУЮ ЛЮБОВЬ ОККУПАНТАМИ!»

       Ревность проснулась в ней и боль за сына.

       Рванула дверь с некрепких петель, ворвалась в интим вселенский.

       НЕ СТЫДЯСЬ, СТОЯЛ СЫН ГОЛЫЙ, ПОТОМУ ЧТО ЧИСТ ОН БЫЛ И БЕСПОЛ, КАК КАФЕЛЬ И АНГЕЛЫ.

       И КРОВЬ ТЕКЛА ИЗ ПОРЕЗОВ НЕЖНОСТЬЮ НЕУЕМНОЙ И КАПАЛА В «АНАЛИЗ МОЧИ».

       И МАЛЕК КРАСНЫМ ГЛАЗОМ УХМЫЛЯЛСЯ. 

       Старушка от обиды и горечи неистовой как-то умом вывихнулась и как-то все по-другому увидела, что вовсе не Революция выходит в глазе-то красном, а проституция одна идеологическая и прожорство неуемное. И глаз вроде узкий – не окурком опаленный, а от рождения такой, по сути своей, китайский, значит.

       – ТЫ АГЕНТ КИТАЙСКИЙ, МОЛЕКУЛА ПРОДАЖНАЯ, СЫНА ЗАВОРОЖИЛА ГИПНОЗОМ ПОЛИТИЧЕСКИМ И РАЗВРАТОМ РАСЧЕТЛИВЫМ! ВСЕ СПЕЦСЛУЖБЫ МАО ВЫЧИСЛИЛИ – И ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ СЫНА МОЕГО ДОВЕРЧИВОГО (ОН КАК ИДИОТИК БЛАЖЕННЕНЬКИЙ), И ДУШУ ЕГО МАСШТАБА НЕИЗМЕРИМОГО, И КУДА ПРОВОДКИ ПОДКЛЮЧАТЬ!..

       Вы всевластием извращаетесь, мучить его для забавы надумали, Мальком шпионским соблазнять, чистоту предвидя и, как следствие, умыслов коварных непонятие!

       – НЕТ ЛЮБВИ НИКАКОЙ! НЕТ! Я ТЕБЕ МАТЬ!!! - КРИКНУЛА ОНА ЭТО, СХВАТИЛА БАНКУ «АНАЛИЗ МОЧИ!» И ШВЫРНУЛА ОБ СТЕНКУ ВДРЕБЕЗГИ.

       ИНЖЕНЕРИК СУТУЛЕНЬКИЙ «НЕНАВИЖУ!» – КРИЧИТ – «НЕ МАТЬ ТЫ МНЕ, А ЛЫСАЯ КАРЛИЦА ДИКТАТУРЫ. УБЬЮ Я ТЕБЯ! УБЬЮ! И ДЕНЕГ СВОРУЮ – ТАКОЕ МНЕ НАКАЗАНИЕ, ЧТОБ ЧИСТОТОЙ ДУШИ НЕ ВОЗВЕЛИЧИТЬСЯ. ГРЯЗЕН Я И НИЗОК В НЕСВОБОДЕ СВОЕЙ,  
В НЕСОПРОТИВЛЕНИИ СВОЕМ (ЧТО И БЕССМЫСЛЕННО ОБЪЕКТИВНО, НО ВСЕ ЖЕ ПОДЛЕНЬКО, НЕСМОТРЯ НА ОПРАВДАНИЯ). ТАК СТАНУ Я ГРЯЗЕН И НИЗОК В ДЕЙСТВИИ ФАКТИЧЕСКОМ, ЧТОБ ОЧЕВИДНОСТЬ БЫЛА И НИКАКОЙ МЕТАФИЗИКИ!» 

       И ЗАРУБИЛ МАТЬ ТОПОРОМ.

       Мать, как трупом стала, обросла волосами длинными, кудрявыми. Словно не было седины и лысины, а одни мутации ускоренные, для трупа непонятного свойства. И без научного объяснения.

       И СКАЗАЛА МАТЬ: «ВОЗЬМИ НОЖНИЦЫ ПОРТНОВСКИЕ РЖАВЫЕ ИЗ ПОДВАЛА, ОДЕНЬ КОСТЮМ ОТЦОВЫЙ, ЧТО ОН НА СВАДЬБУ ОДЕВАЛ, НОЖНИЦЫ ВОЗЬМИ В ЛЕВУЮ РУКУ, А В ПРАВУЮ ТОЛСТОГО ТРЕТИЙ ТОМ (ЕСЛИ ОСТАЛОСЬ ЧТО), А ЗА НЕИМЕНИЕМ ОНОГО – НАБОКОВА (КРОМЕ «ЛОЛИТЫ»), И ОТРЕЖЬ МОИ ВОЛОСЫ, СЛОЖИ ИХ В ЧУЛОК И ЗАПРЯЧЬ В ШИФОНЬЕР, ДА СМОТРИ, МАЛЬКА НЕ КОРМИ, ЕМУ, МАЛЬКУ, ВСЕ РАВНО НЕ ЖИТЬ, ЗНАЮ Я, УВЕРУЙ В ЗНАНИЕ МОЕ, ПЕРЕБОРИ СЕБЯ И ЛЮБОВЬ СВОЮ, КАК БЫ НИ ВОЗОПИЛ МАЛЕК О ГОЛОДЕ, ВЗЫВАЯ К СТРАСТИ И ЖАЛОСТИ ТВОЕЙ, УДЕРЖИСЬ, НЕ СКОРМИ ЗАЗРЯ ВОЛОСЫ МОИ, А ОСТАВЬ ИХ НА БУДУЩЕЕ, СОХРАНИ, ВЕЛЮ ВО ИМЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, ВО ИМЯ РЫБ УБИЕННЫХ И ВО ИМЯ РЕВОЛЮЦИИ АНТИКИТАЙСКОЙ, ЧТО ГРЯДЕТ, УВЕРЕН БУДЬ, И ЧЕРЕЗ ТЕБЯ И ЖЕНУ ТВОЮ НЕОЖИДАННЫМ ОБРАЗОМ ОСУЩЕСТВИТСЯ.

       А ПОД ШИФОНЕРОМ, КУДА ВОЛОСЫ ПРЯТАТЬ БУДЕШЬ, ТАМ И ДЕНЬГИ ЛЕЖАТ».  

       ТАК СКАЗАЛА ОНА.

       И лицо изменила.

       Федор Михайлович Достоевский.

       Только тело женское и волосы кудрявые длинные. 

       НЕ БЫЛО В ЭТОМ НИ ГОМОСЕКСУАЛИЗМА, НИ ЭПАТАЖА ДЕШЕВОГО, НИ БЛАГОГОВЕНИЯ ПАФОСНОГО, НИ ЧУДА, НИ ФОКУСА, НИЧЕГО В ЭТОМ НЕ БЫЛО ПОШЛОГО И МИРСКОГО. ОДНА ИДЕЯ БЫЛА И ЦЕЛЬ.

       И ПОШЕЛ ИНЖЕНЕРИК В ПОДВАЛ, ВЗЯЛ НОЖНИЦЫ ПОРТНОВСКИЕ РЖАВЫЕ, ОДЕЛ КОСТЮМ ОТЦОВЫЙ (А ОТЕЦ НА СВАДЬБЕ БЫЛ В ШАПКЕ ПАЛАЧА, В КОЛПАКЕ КЛОУНСКОМ, В ПИЖАМЕ ИЗ БОЛЬНИЦЫ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ СО ЗНАЧКОМ ГАГАРИНА, А СВЕРХУ ФРАК, КРЕСТ ГЕОРГИЕВСКИЙ И НАКЛЕЙКА С МИККИ МАУСОМ – ТАК ИНЖЕНЕРИК В ТОЧНОСТИ И ОДЕЛСЯ, ДЕТАЛИ НЕ УПУСТЯ, ОТ БЛАГОГОВЕНИЯ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ), В ЛЕВУЮ РУКУ ВЗЯЛ НАБОКОВА (НАЗВАНИЕ ВЫДРАНО, НО НЕ «ЛОЛИТА» ТОЧНО), А В ПРАВУЮ – НОЖНИЦЫ, И ОТРЕЗАЛ МАТЕРИНЫ ВОЛОСЫ, ГЛЯДЯ ЕЙ В ЛИЦО ФЕДОРА МИХАЛЫЧА.

       БРИТ БЫЛ ТРУП БЕЗ ЦИНИЗМА, НО С МИССИЕЙ ВЕЛИЧАЙШЕЙ И ОБРЯДНОСТЬЮ.

       Волос было 17 метров, и густые очень. Все их Инженерик в чулок засунул, а чулок в шифоньер спрятал, а под шифоньером деньги нашел: 117 рублей, доллар фальшивый Страны Вражеской, 5 копеек, книжечку на трамвай и 9 юаней.

Рубли он в ботинок запрятал, жадность культивируя насильственно, чтоб грех неподдельный был, искренний.

       Пять копеек оставил для достоверности и соцреализма.

       БИЛЕТИКИ НА ТРАМВАЙ МЯЛ ДОЛГО В РУКАХ, ТРОГАТЕЛЬНОСТЬ ЧУВСТВУЯ И МУКИ СОВЕСТИ.

       НО ПОТОМ, СИЛЯСЬ, ПРОХОХОТАЛ ЦИНИЧНО – СНАЧАЛА НЕЕСТЕСТВЕННО ВЫШЛО, А ПОТОМ ЧТО НИ НА ЕСТЬ ВЗАПРАВДУ ДИКИМ ХОХОТОМ РАЗОШЕЛСЯ.

       И БИЛЕТИКИ СЖЕВАЛ.  

       Глотать противно было, но коварство тешило и злобность удовлетворения.

       И словно переродился он.

       ГДЕ ОЧЕРНИТЬ СЕБЯ ХОТЕЛ И ГРЕХ СОТВОРИТЬ В НАКАЗАНИЕ СЕБЕ, ВЫШЛО ВСЕ ИНАЧЕ СОВСЕМ – ВРОДЕ НЕ ОЧЕРНИЛ, А ВСЕ ВРЕМЯ ЧЕРЕН БЫЛ, И ЧЕРНОТА ЭТА НЕ НИЧТОЖНАЯ КАК БУДТО, А ДЛЯ ДЕЙСТВИЯ ВЕЛИКОГО, И ГРЕХ ГРЕХОМ НЕ ОЩУЩАЕТСЯ И НЕ ТЯГОТИТ, И НЕ МУЧИТ, И НЕ НАКАЗАНИЕ ВЫШЛО, А ОСВОБОЖДЕНИЕ И СИЛА МИССИЮ ВЫПОЛНИТЬ И МСТИТЬ ЗА ЛИТЕРАТУРУ РУССКУЮ, ЗА РЫБ УБИЕННЫХ И РЕВОЛЮЦИЮ ЧЕРЕЗ СЕБЯ СВЕРШИТЬ.

       А 9 юаней сжег он, на пепел поплевал и ногой растер.

       И ухмыльнулся зло.

Часть III

Часть IV

Часть V

Часть VI