Родственники не ожидали ничего хорошего. (Куда деваться?) Мао Дзедун Москвы отделившейся запретил аборты. Женщины с животами стояли вдоль Мавзолея. В зубах у каждой был флаг и воздушный шарик.

ПРАВИТЕЛЬСТВО УМИЛЯЛОСЬ.

В многоэтажных заводах-крематориях сжигали Последних Рыб. Мокрые Рыбы шипели. Жизнь вяло дышала сопротивлением. Моря и озера были опустошены. Разрешено хранение и наблюдение медуз.

Толстый мальчик на берегу реки яростно хрустел, разбивая раковины специально Выданным Инструментом. Мао поцеловал его в слюнявый червячок ротика. Медаль воткнули мальчику в левый сосок. Он умирал от изумленной боли, хватая глазами образ Вождя (подобострастно).

ПРАВИТЕЛЬСТВО УМИЛЯЛОСЬ.

В ЭТОМ БЫЛ БОЛЬШОЙ СЕКС И БОЛЬШАЯ ПОЛИТИКА.

МАЛЬЧИКА ПОХОРОНИЛИ С НАДПИСЬЮ «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ».

Рыб не было.

Родственники не ждали ничего хорошего. Сутуленький Инженерик с Красной Печатью Мао на спине мало подходил на роль Идеального Гражданина. Убивать его бы не стали, но зацементировать интеллигентские ножки на уличной выставке Сопротивляющихся Сверх-Полномочиям Вселенского Китая могли бы. Сопротивление обнаруживалось в его вялой отстраненности, в глазах его улавливался то ли испуг, то ли гадливое пренебрежение (когда игрались бодрые марши). Он забывал слова Общей Молитвы. Он хромал в колонне демонстрантов. Когда его аквариум уносили в крематорий, он плакал, ссылаясь на простуду.

В ТУАЛЕТЕ В БАНКЕ ОН ДЕРЖАЛ ДЕШЕВОГО ОДНОГЛАЗОГО МАЛЬКА.

МАЛЕК ЕЛ БРЫНЗУ, ВОЛОСЫ И ТРЕТИЙ ТОМ ТОЛСТОГО.

В Москве не было пищи для Рыб.

Малек приспосабливался как-то подозрительно идейно и принципиально.

Он мыслил о Русской Литературе, пожирая страницу за страницей.

Он был хищен и нагл, но хранил Русское Искусство.

ИНЖЕНЕРИК ПРИЖЕГ ЕМУ ГЛАЗ ОКУРКОМ. МАЛЕК СТАЛ ПОХОДИТЬ НА КИТАЙЦА. (НА СЛУЧАЙ ОБЫСКА.) (ХОТЯ ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ.)

ИНЖЕНЕРИК НАКРЫЛ БАНКУ ТРЯПОЧКОЙ.

ПРИКЛЕИЛ НАДПИСЬ: «АНАЛИЗ МОЧИ».

ХОДИЛ В ПОЛИКЛИНИКУ, СИМУЛИРУЯ СДАЧУ АНАЛИЗОВ, ПУТАЛ СОСЕДЕЙ И РОДНЮ. (ЧТОБ НЕ СДАЛИ.)

Первой догадалась мать.

Сидя в туалете, она упала вдруг в обморок.

Ей привиделась Анна Каренина, рельсы и вместо шпал – рыбьи скелеты.

«Толстой – идеалист и сволочь, – шептала она, очнувшись. – Русская Литература. Возможна реинкарнация».

Бдительная сущность Идеального Гражданина из обморока и метафизики вывела ее к Агентской Интуиции. «АНАЛИЗ МОЧИ»

Сдернула крышку.

Малек хохотал предсмертно, псевдокитайским глазом.

Она перевернула банку «АНАЛИЗ МОЧИ».

С другой стороны была надпись: «ТЫ ПРЕЖДЕ ВСЕГО МАТЬ».

 «Будь, что будет, не сдам, – решила она, – не сдам сына». 
                     – Брынзы!!! 
                               – Волос!!! 
                                      – Толстого!!! 

Она побрила наголо свои седые волосы и брови.

Малек сожрал.– ТЫ – ПОСЛЕДНЯЯ СТАРУХА-ПРОЦЕНТЩИЦА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, – ПРОИЗНЕС ОН ЕЙ ПРИГОВОР И ХВАЛУ СТРАШНУЮ. стоял как очевидное антигосударственное вранье, вычисляемое как неумелая конспирация романтического диссидента.

Они оба были обречены на смерть.

Она стояла, лысая карлица, отражая в зеркале уродство и отгаданное будущее, и суть их была глубока, как бездна пищевого тракта одноглазой Рыбы-пророка, столь глубока была суть, что освободила старушку от диктатуры и идеологии. И Мао Дзедун стал игрушечный, как голубой пластмассовый слон.

И она накрыла Малька тряпкой и повернула надписью «АНАЛИЗ МОЧИ».

ИБО НЕТ БЕССТРАШИЯ, НО ЕСТЬ БЕЗУМИЕ И ВСЯКИХ ГЛУБИН ОЧЕВИДНОСТЬ.

Старушка теперь на сына смотрела с трепетом и тревогой,
хохотала часто над ним сонным. «Женись! – благословила. – Куда
деваться-то? Аборты запрещены».

А самой чудилось не дитятко стандартное, а Рыбка с Русской Литературой в глазах и в очках почему-то.

«Ой, недоброе будет», – причитала.

А САМА БЫЛА РЕВОЛЮЦИОНЕРКА И РАССЧИТЫВАЛА.

Написала на бумажке: «МАО ДУРАК, ТОЛСТОЙ ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ, МАМА МЫЛА РА...»

Перечитала и порвала.

Любовь страстная, великая, и не то что секс, а тряска инстинктов и сверхэмоций и мозга и души отдача самозабвенная наполнили Инженерика.


Часть II

Часть III

Часть IV

Часть V

Часть VI