Грязная работа

Два года назад я написал большую программную статью "Как одолеть кремлевского Мамая", в которой призвал священноначалие РПЦ переориентироваться с власти на народ в духе "монашеской революции" преподобного Сергия. Мол, пропасть между народом и "элитами" растет. Важно выбрать правильный берег. Иначе, Церковь рискует слиться в общественном сознании с узурпаторами и, в итоге, разделить их судьбу.

Время тогда было еще довольно смутное: Сурков и не заикался о "суверенной демократии". Только-только отгремели монетизационные бунты. Руководство РПЦ находилось в напряженном поиске "правильного позиционирования". Статью мою заметили. Была организована аудиенция у митрополита Кирилла. Аппарат ОВЦС изъявил желание "сотрудничать". Все говорило о том, что наиболее амбициозная и активная часть церковной бюрократии стремиться играть самостоятельную политическую роль. Много говорилось о Социальной доктрине РПЦ, содержащей положение о допустимости открытой конфронтации с небогоугодной властью. Владыка Кирилл активно осваивал правозащитную тематику...

Мне все это очень нравилось. Покоробила только одна фраза, прозвучавшая в частной беседе из уст одного крупного церковного функционера. Речь шла о Союзе православных хоругвеносцев, Союзе православных граждан и прочих карликовых формированиях, деятельность которых постоянно наносит Церкви репутационный ущерб.

"Должен же кто-то делать грязную работу", - пожал плечами мой собеседник.

И хотя "грязная работа" на тот момент еще не подразумевала избиение депутатов Европарламента в центре Москвы и ритуалы Вуду "на погибель певицы Мадонны", по спине у меня тогда пробежал холодок...

Дальнейшее известно. Церкви была предложена сделка: роль "идеологического отдела ЦК КПСС" при действующей власти в обмен на безоговорочное подчинение и "грязные услуги" по первому требованию. Все благие начинания митрополита Кирилла социально-правозащитного свойства были свернуты и забыты. Сам он какое-то время пытался маневрировать – смиренно посещал сборища "единоросов" и "нашистов", делал подчеркнуто верноподданнические заявления и пр. Не помогло. Его все-таки выдавили из информационного поля. Теперь там правят бал "селигерские старцы" Чаплин и Кураев…

Тогда же прогремел "анадырьский диссидент" - архиепископ Диомид. В своей знаменитой декларации, он фактически назвал священноначалие соучастником многочисленных преступлений светской власти в отношении народа. Более того, этот пункт в декларации поставлен выше критики экуменизма и других традиционных для консервативной части церковного народа "пунктов".

Таким образом, в наиболее активном и многочисленном сегменте церковного народа – ультра-консерваторах – оформился раскол. Для одних переход РПЦ на "госслужбу" – это, прежде всего, дополнительные возможности для любимой "грязной работы". Для других – последняя капля, после которой можно всерьез задуматься над переходом под "другой омофор"…

Недавно из передачи "Бабий бунт" на канале ТВЦ я с удивлением узнал, что бывший миллионер, а ныне помещик-отшельник, Герман Стерлигов присоединился к грекам-старостильникам. Было видно, что законная возможность называть себя православным и, при этом, костерить на чем свет стоит РПЦ доставляет ему несказанное удовольствие.

Пример Стерлигова вполне может оказаться заразительным. И упразднение самостоятельности РПЦЗ тут погоды не делает. Тому же Стерлигову оно не помешало. А ведь есть еще старообрядцы…

Звездоний

В последнее время в СМИ и, особенно, в "Живом журнале" стал популярен термин "фофудья". Так принято называть "православный" аналог "политического ислама" - с его "вечно оскорбленными чуйствами", сованием носа в каждый горшок, мелким и крупным шантажом, хорошо отрепетированными истериками и прочими причиндалами.

Эпицентр фофудьи находится в точке, где по-собачьи склеились попками:
- наиболее подлая и беспринципная часть церковной бюрократии;
- мелкие политики и чиновники, отлученные от основных финансовых потоков и потому обреченные горбатиться на неблагодарной "идеологической" (или/и "молодежной)" ниве;
- отморозки из маргинальных "православных" групп ("хоругвеносцы" и др.), специализирующиеся на "грязной работе".

За пределами этой "птицы-тройки" фофудьи нет. Основная часть церковной бюрократии, мягко говоря, не в восторге от навязанного ей "нового формата" церковно-государственных отношений. Классические церковные ультра-консерваторы (вроде Диомида) – тем более.

Между тем, продолжает греметь скандал вокруг ОПК, "селигерские старцы" предрекают крушение "безбожного капитализма", заявляют о "банкротстве позитивистской науки" и "богопротивной теории эволюции", а в деятельности кремлевских комсомолов все ярче проявляется тошнотворный "божественный уклон".

На наших глазах происходит "комиссаризация" Церкви во многом повторяющая "обновленческую авантюру" начала прошлого века – попытка поставить Вечное в зависимость от сиюминутного.

Тогда "прогрессивные попы" из лучших побуждений старались вписать Церковь в революционный проект в качестве одного из вспомогательных элементов. Сегодня Церковь вписывают в "энергетическую империю", "суверенную демократию"… или как там это у них называется?

И впереди, на белом коне "селигерские старцы". До протоиерея Введенского или архимандрита Антонина (Грановского) им, правда, далеко. Те, все-таки были незаурядными личностями, выдвинувшимися в эпоху Революции и Гражданской войны, а не Евровидения и Олимпиады. Но у наших "комиссаров-неообновленцев" есть перед ними громадное преимущество – власть их сама хочет. Уговаривать не надо. Обновленцы начала ХХ века так и не смогли доказать большевикам, что от них есть хоть какая-то польза для мировой революции, кроме элементарного мочения "контрреволюционного Тихона" (как известно, Ленин с Троцким не склоняли пионеров к посту и молитве и сами не "работали подсвечниками" на солее ХХСа). От неообновленцев этого не требуется...

Давайте спроецируем нынешние реалии на 90 лет назад. Представьте: большевики делают ставку не на марксизм, а на обновленчество; среди тогдашних церковных иерархов нет ни Тихона, ни Сергия, ни Антония, ни Арсения, ни Кирилла, ни Вениамина, ни Владимира, ни Иллариона, ни Андроника (список выдающихся иерархов того времени можно продолжать долго), вместо них - сытые бородатые дядьки, боящиеся лишний раз пукнуть в присутствие большевика. Представили?

Сдается мне, что при таком раскладе Церковь не спас бы "ни мороз, ни Барклай, ни Русский Бог". А на ее месте возникло бы нечто невообразимое... Хотя почему ж "невообразимое"? Писатель Войнович в свое время прекрасно описал эту неообновленческую "как бы церковь" в своей антиутопии (отец Звездоний и пр.).

Что же касается верующих, то они бы довольно быстро рассосались: одни ограничилась бы "малой церковью" (семьей), другие перешли бы под другие юрисдикции (или в другие конфесии), третьи бы разочаровались в религии. А четвертые – просто, оказались бы контрреволюционерами и английскими шпионами.

Одного представить невозможно – чтобы верующий русский православный человек целовал руку "отца Звездония". У сего "отца" совсем другая "паства". Гораздо более многочисленная. Ее не надо сгонять прикладами – сами прибегут...

Как известно, участие, в советских партийно-государственные ритуалах законом не регламентировалось: не хочешь – не ходи. Но почему-то ходили все (хулиганы-буковские, понятное дело, не в счет). И отец Звездоний был бы нарасхват – можно не сомневаться!

А теперь давайте вернемся в наши нулевые.

Сдается, мне, что к вышеописанной реконструкции "альтернативного прошлого" просто нечего добавить. В данный момент в Церкви происходит именно это – ползучий "необновленческий переворот".

Понятное дело, в "палеве" никто не заинтересован: ни "комиссары" (внешние и внутренние), ни иерархи, боящиеся потерять нажитые непосильным трудом богатства и привилегии. Сакраментальное "Караул сдал!" – "Караул принял!" говорится шепотом, на ушко. Все, вроде бы, остаются на своих местах. Но при этом меняется всё…

Маскировочные меры, понятное дело, гарантируют некоторую инерцию. Но процесс ротации церковного народа уже запущен, и скорость его неизбежно будет нарастать. Хороши или плохи верующие, наполняющие сегодня храмы РПЦ, но уже завтра их здесь не будет. Появятся совсем другие люди - те, что пришли в храм примерно затем же, зачем я, будучи советским школьником, ходил на демонстрации 7 ноября и 1 мая ("потому что положено").

В церковь я пришел 15 лет назад и следующие 5 лет там практических жил, выполняя все возможные послушания (от ризничного до псаломщика). У меня нет ни малейших иллюзий относительно людей, составляющих сегодня церковный народ. Эта среда имеет довольно много неприглядных черт. Но стоит мне представить, что рядом с этими людьми стоят сутенеры и девки из селигерского борделя - и сердце сжимается.

А что будет, когда они почувствуют себя хозяевами в храмах, а "селигерские старцы" окончательно подомнут под себя на смерть перепуганных иерархов?..

Уроки истории

Только не надо поддаваться панике и воспринимать откровенный переход РПЦ на казенные харчи, как вселенскую катастрофу. Их вкус ей хорошо знаком. Даже при богоборцах-большевиках Церковь – в лице обновленцев, а потом приемников "контрреволюционера Тихона" - стремились именно к этому. И не вина Церкви, что власть предпочла свой заведомо нежизнеспособный марксистско-ленинский новодел.

А что можно сказать о деятельности Русской Церкви во времена, когда она была действительно независима и сильна?

Вот, скажем Стоглав и прочие деяния митрополита Макария при юном царе Иоанне. Разве не прекрасно? Наверное, да… если забыть о том, что последовало сразу после кончины Макария. Мученическая смерть митрополита Филиппа на фоне пидорских оргий с участием "богобоязненного" царя-многоженца. А еще опричина, террор, провальная Ливонская война, обратившие цветущую страну в "полупустыню". И как закономерный итог всей этой "прекрасности" - Смутное время.

А что можно сказать о "прекрасности" Никона, умудрившегося довести Церковь до раскола, который вылился в полное банкротство всей русской цивилизационной модели того времени? В итоге Петру пришлось спешно подгонять под Россию куцый европейский кафтан – лепить из царства империю, чтобы хоть что-то было.

Скажете, "патриаршество упразднил, изверг"? Ну, тогда сравните последнего патриарха Адриана хотя бы с лидерами старообрядческого Выговского общежития. "Поморские ответы" почитайте, а потом – то, что выходило из под трясущегося пера Адриана. Сравните производительность патриаршего Печатного двора (несколько сотен экземпляров в год) с феноменальными тиражами (многие тысячи) поморских рукописных книг, расходившихся по всей России. И, вообще, оцените – чем был для современников этот самый Адриан, после которого не осталось преемника даже уровня Дмитрия Медведева или Сергея Иванова (не нахлобучивать же куколь на иностранцев-киевлян – Яворского или Прокоповича?!)... А теперь ответьте: патриаршество само выдохлось, или злой Петр рубанул под корень что-то чертовски крепкое и жизнеспособное?..

Копнем глубже. А, вообще, Русская Церковь была для Руси была благом или злом? Не спешите с ответом. Православие пришло в Гардарику – преуспевающую и очень развитую страну самоуправляемых городов-полисов. Пришло сдержано, неброско. Под княжеской "крышей". А когда Русская Церковь расцвела и запахла, покрыла страну сетью шикарных храмов и зажиточных монастырей, "вспомнила "про "белый клобук" и "Третий Рим", чем стала Московия? Деспотией "монгольского типа" и глубокой провинцией. Причем, Церковь в этой деспотии была едва ли не главным крепостником и эксплуататором.

А "душегубство по религиозным мотивам", начиная со стригольников и жидовствующих, заканчивая староверами (этих не переставали "мочить" аж до середины XIX века!) – это что: недоразумение или достижение?..

Все эти риторические вопросы я задаю с одной целью – чтобы мы перестали смотреть на Церковь сквозь призму недобросовестных мифов. Давайте видеть вещи такими, какие они есть. Церковь – важнейший участник истории нашей страны. На разных этапах она была сильна, могущественна, ничтожна, бездарна и… свята. Когда-то она нашу страну спасала, когда-то губила. Мы ж не члены "церковной корпорации" - давайте отложим ее рекламную продукцию в сторону и честно признаемся себе в том, что в этом вопросе, по крайней мере, "не все ясно".

Мне, например, кажется, что звездный час РПЦ – это советское время. Церковь прошла через очистительные страдания, избавилась от земельных угодий и прочего барахла, лишилась возможности эксплуатировать труд человеческий и насиловать его разум и волю. Роль, которую тихая и благодатная Русская Церковь играла в жизни затюканного властью советского человека – сплошной позитив.

Я еще застал ту Церковь и народ церковный, тщанием которого она жила. Хочется вслед за апостолом, возвести в своих воспоминаниях "кущу" и остаться там, ибо "хорошо там быти" – среди тех людей, того несофринского запаха ладана и свечей, всей той негромкости и сокровенности.

Никогда еще Русская церковь не была так близка по духу к землянке преподобного Сергия! И, возможно, уже никогда не будет…

Несофрино

Не знаю, заметили вы или нет, но нынешнее "озвезденение" РПЦ выглядит ужасно, только если смотришь на него "несофринскими" – глазами, глазами отдохнувшими от гнутой жести и тесненного плексигласа. А если посмотреть "с государственнических позиций", то - что ж тут страшного? В каком-то смысле это - не ИЗвращение, а ВОЗвращение. Рука об руку с родимой властью помыкать людишками и присваивать их добро – знакомое ж занятие! В конце концов, чем селигерский протоиерей Чаплин хуже какого-нибудь святителя Димитрия Ростовского или Геннадия Новгородского? По мне так даже лучше – ему ментовско-чекистские функции пока не доверили. Хотя, конечно, всё еще может быть…

Сегодня в храмах РПЦ все еще преобладают люди, вкусившие прежнюю – несофринскую – "сладость церковную". В свое время я пришел в церковь, очарованный именно ею.

Помню, пожилую женщину на клиросе - "тише воды ниже травы", приветливую, светлую. Когда ее отпевали, я узнал, что она, оказывается – весьма "остепенённый" ученый-медик. В 80-е, когда разрешили восстановить Саввино-Сторожевский монастырь под Звенигородом, она взяла за правило каждую неделю в выходные привозить туда на электричке полный рюкзак досок (их приходилось на стройке выпрашивать/выменивать, ибо дефицит… впрочем, как всё тогда)…

Помню, как по какой-то бытовой надобности побывал в квартире у монахини, которая первой учила меня раздувать кадило и читать имена из толстой тетрадки с надписью "Сорокоуст". Стерильная чистота. Идеально заправленная солдатская койка с "колючим" одеялом. Старый сервант с книгами и иконами. И больше ничего… Я, как и положено горячему неофиту, о монашестве тогда грезил. Она головой качает: "Нет сейчас в монастырях спасения. Ни в одном. Колхозы это – и больше ничего. Спасайся там, где стоишь. Оглянись вокруг – это и есть твой монастырь, твой подвиг…"

Помню последнего старца знаменитой Глинской пустыни - Симеона (Нестеренко). Он тогда жил у своих духовных чад в одном армянском селе под Сочи. Седой и пушистый как Санта-Клаус. Помню клетку с попугайчиками, громадный фикус на подоконнике. Просишь у него благословения с угрюмой неофитской серьезностью – а он отшучивается, балагурит, рассказывает какую-то ерунду про Гудауты, куда перебрался после ликвидации пустыни (сейчас, вспоминая его слова, которые тогда так мало ценил, понимаю: он же мне всю мою нынешнюю жизнь наперед пересказал, в подробностях). А потом хозяйка, наливая борщ, горячим шепотом, в самое ухо: "Ты приходи еще, говори с ним. Не смотри, что простой, на самом деле он - столп до Неба!"

Помню свое первое Прощенное Воскресенье (в 1992-м, кажется, году). Весело было – кувыркаешься, целуешься с незнакомыми людьми: "Бог простит" и т.д. Забежал за какой-то надобностью в алтарь. В углу настоятель стоит – благообразный и строгий. Еще при Никодиме в Ленинградской духовной академии учился. Увидел меня и медленно на колени опускается. "Прости, Христа ради!". Когда он лоб от пола оторвал, смотрю – в глазах слёзы. И самое жуткое – понимаю, что это не наиграно. Я в тот день замешкался с кадилом - он его у меня вырвал раздраженно. Так вот – вижу, что и этот проходной эпизод его обременяет, и от него тоже он освобождается. А еще понимаю, что мое ответное испрошение прощения – пустое, как барабан. Ничего в нем нет. И от этого стыдно. Начинаю догадываться: духовная жизнь – заполнение этой пустоты…

А потом в нашем храме чудесным образом икона обновилась. Каждый день ее видел. Черна была, еле-еле контур заметен – больше ничего не разглядишь. Много раз пытались чистить – бесполезно. Даже не знали что это за Богородичная икона… Вдруг вижу – икона светлая, как новая. Читаю: "Яхромская". Бегу в алтарь за календарем. Так и есть - именно сегодня день этой редкой иконы (никогда раньше о такой не слышал). Зову священника, служим молебен. Еще одно чудо. Обычное дело…

А еще помню, как на Пасху входил в храм после Крестного хода. Залитое светом пространство казалось таким плотным, насыщенным – будто я мухой барахтаюсь в янтарном меде. И вдруг "выключили звук" (может быть все вокруг застыли – не знаю, не успел посмотреть). Где-то помимо сознания пронеслось: "Божья благодать – как вода. Все ею пропитано. Она везде. И в тебе". Чувствую: пористый, как губка - весь сочусь. И тут… бац! - "включили звук". Все вокруг движется, ликует "Утренюем утреннюю глубоку!". На меня никто не смотрит - никто ничего не заметил. А мне показалось, что не меньше минуты прошло... Один раз такое было. Больше не повторялось…

Дежа вю

Не знаю, смог я вам передать ощущение от той – несофринской – Церкви или нет. Возможно вы сами "что-то такое" чувствовали, а может у вас своих рассказов – вагон и маленькая тележка. Если так, то вы, наверное, согласитесь – последние лет 10-12 этот "несофринский" дух из Церкви уходит, а освободившееся пространство планомерно заполняет фофудья.

Я не большой поклонник церковной бюрократии. Но она, даже не будучи причастницей вышеописанных трудноуловимых вещей, их де-факто "крышевала" – обеспечивала благоприятную (или, по крайней мере, нейтральную) среду, в которой все это могло быть. Нынче церковная бюрократия капитулирует перед фофудьей. То ли, уже набралась критическая масса, и "князья церкви" лишь приводят оболочку в соответствие с содержимым. То ли они играют на опережение. Так или иначе, уже завтра вместо хиреющего своего мы получим пышущее здоровьем и энергией чужое…

Можно, конечно, попытаться найти какой-нибудь православный суррогат (греческо-старостильный или старообрядческий), только зачем? Ответ, вроде бы, лежит на поверхности: "Чтобы причащаться Святых Христовых Тайн и быть чадом Православной Церкви".

У вас нет ощущения "дежа вю"? Точно также староверы в позапрошлом веке страстно хотели иметь "настоящую Церковь". В итоге, они нашли какого-то заштатного архиерея (кажется в Черногории), который наделал для них правильных "нениконианских" епископов и попов.

А вот староверы-беспоповцы (федосеевцы, филипповцы, нетовщина и мн.др.) просто зафиксировали переход Церкви под юрисдикцию Антихриста и решили оставаться православными христианами без Церкви.

По-моему, позиция беспоповцев честнее – лучше ничего, чем откровенный суррогат. Единственное, чего они не сделали - не поставили под сомнение само учение о Церкви. Оно и понятно: гораздо проще канонизировать "светлый облик" Русской Церкви "дониконовского образца", сосредоточившись на уставном крючкотворстве, - мол "если бы лишний раз аллилуйя не пели, все было бы хорошо!"

Но у нас-то с аллилуйями полный порядок. Нам-то что предъявлять?..

В знаменитом сборнике "Россия перед вторым пришествием" есть два интересных пророчества. Одно принадлежит какому-то раннему египетскому подвижнику, другое – если не ошибаюсь, Лаврентию Черниговскому, преставившемуся в конце ХХ века (пересказываю своими словами):

1. В последние времена люди будут служить Богу и идти по пути спасения не в черных одеждах, а в цветных. Но святостью своей они превзойдут тех, кто сейчас подвизается в черных.

2. В последние времена церкви будут стоять благоукрашенные, но ходить в них нельзя, потому что в них не будет благодати.

Все, что я скажу дальше – это мои частные размышления, которые я никому не хочу навязывать. Единственное, на что я претендую – чтобы вы с ними ознакомились, если они покажутся вам интересными…

Врата ада

Итак. Спаситель обещал, что Церковь, которую он "созиждит" на "каменной вере" простеца Симона-Петра, "не одолеют врата ада". РПЦ МП они, судя по всему, уже одолели или одолеют в самое ближайшее время. Да и при жизни она, если положить руку на сердце, функционировала как-то не вполне по-божески.

Вывод: Церковь, о которой говорит Спаситель, и исторически сложившиеся Церкви (в том числе РПЦ)– не одно и то же.

Не секрет, что существует колоссальный зазор между тем, что мы читаем в книгах Нового Завета и практикой исторически сложившихся Церквей. Для объяснения этой разницы придумана концепция Церковного Предания, но и она проблему не решает.

Протестанты видят в этой разнице "извращение", тщательно счищают с корпуса корабля налипшие ракушки и плывут дальше налегке. Я предпочитаю пока воздержаться от оценок и предлагаю просто проследить – как и почему эта разница возникла.

Очевидно, что учение Христа в изложении евангелистов близко по содержанию к учению Будды. Кроме того, христианство выполнило в своем регионе похожую функцию – катализатора мировоззренческой революции. Вот только буддизм торпедировал вырождающееся язычество Вед, а христианство – иудаизм с его уникальным на тот момент единобожием.

Первые поколения христиан были сконфигурированы в причудливые "созвездия" городских автономных общин, не связанных унифицированным ритуалом, единой догматикой и "властной вертикалью". Нормой были разногласия (даже между апостолами Петром и Павлом). Распространялось христианство стихийно – без единого плана и штаба.

Принято считать, что гонителем христианства был "языческий Рим". Это заблуждение. Античность, во всех ее проявлениях к раннему христианству была вполне лояльна. В роли гонителя выступила Империя - "вертикаль власти", искусственно внедренная в полифонию античного мира, и абсолютно иноприродная ему.

Можно сказать, что Империя - это "политический иудаизм". Особенно очевидным это стало после учреждения единого имперского культа, как инструмента обеспечения лояльности.

Империя отчаянно борется с "христианской заразой" чуть ли не до самого Никейского собора. Чем эта война закончилась? Если коротко: приватизацией христианства в интересах Империи. Началось все с мифотворчества...

Мать императора Елена якобы нашла в Палестине "вещдоки" - в первую очередь, Честное Древо Креста Господня. Крест впервые становится эмблемой христиан (до этого была монограмма Христа, изображения рыбы, "доброго пастыря", якоря и пр.), а евангельский сюжет – жестко привязывается к ландшафту и времени, теряя, при этом, свою архетипичность и универсальность. Отныне Евангелия – не более, чем протоколы допроса четырех очевидцев.

Любопытно, что патриарх Никон пытался нечто подобное проделать в Подмосковье (Новый Иерусалим). Вполне реализуемый проект, кстати – объявить Христа русским, а евангельское повествование привязать к местным топонимам. Никон просто не успел...

Потом из раннего христианства стали выколачивать душу Вселенскими Соборами. В итоге, вместо "буддийского соцветия" лояльных друг другу сект и школ (с чего христианство, собственно, и начиналось) получился какой-то тотальный "Краткий курс ВКП(б)", а репрессии в отношении еретиков – стали постоянной практикой всех Церквей…

Понятное дело, два основных мотива, удерживающие верующих в "лоне Церкви" – формальная принадлежность к "единственно правильному сообществу" ("остальные – не спасутся") и допуск к "единственным благодатным Таинствам" (у других "лжетаинства") – тоже "подарок Империи". Ни тот, ни тот пункт ничуть не беспокоили апостолов и их современников. "Двое или трое во имя Моё" могут собраться под любым кустом – вот тебе и Церковь. Помолились, пригубили вино, преломили хлеб – вот тебе и причастие.

Империя с такой анархией мириться не может. Чтобы человека сделать управляемым, его нужно до смерти запугать. Церковная жизнь по-имперски вся строится на страхе. Страх греха, страх впасть в ересь, страх отлучения, страх умереть без покаяния и причастия. Страх, страх, страх.

Откройте Писание, прочтите про "Истину, которая сделает вас свободными", и оцените – до чего ж разный дух у Христа и якобы Его Церкви!

С другой стороны, в интересах скорейшей адаптации нового имперского культа его подгоняли под привычные для всех народов языческие стандарты. Место женщины-богини заняла Пречистая Дева, календарный круг перелицевали в соответствии с основными евангельскими сюжетами. Подобрали "профильных святых" вместо второстепенных богов и т.д.

Это сочетание обскурантизма и самоуправства – "фирменная" черта не только исторически сложившихся Церквей, но и тех, кто самоутверждался в борьбе с ними (протестантов)…

Теперь два слова о судьбе христианства в России…

Письмецо в конверте

Переход к "властной вертикали" потребовал от князя Владимира соответствующего религиозного оформления. Отсюда "византийский импорт" со всеми его многочисленными минусами и немногочисленными плюсами.

Важно отметить, что в громоздкой церковной упаковке мы-таки получили ХРИСТА. Потому благодать содержимого незаслуженно распространилась и на упаковку. Яркий тому пример – староверы, готовые заживо сгореть, лишь бы на драгоценной коробочке все наклеечки были бы расположены в издревле установленном порядке.

А теперь приглядитесь к самым почитаемым русским святым. Все они – диссиденты и беглецы, отправившиеся на поиски "Христа без упаковки". Случайно что ли на Руси путь на Небо всегда лежит, через дремучий лес, камень на поляне, кормление медведя или даже блуждание в мужской одежде по булыжникам имперской столицы (блаженная Ксения)?

"Почему же они все-таки оставались в лоне Церкви?" - спросите вы, не заметив, что я на этот вопрос уже ответил.

"Благодать содержимого незаслуженно распространилась и на упаковку".

Письма обычно хранят в тех конвертах, в которых их получили. Распечатают (убегут в лес), прочтут (опьянеют от чистого "неразбавленного" Христа) и обратно в конверт кладут (не отрицают внешнюю церковность) – чтобы целее было.

…К чему я все это говорю. Наш конвертик поистерся, истлел и рассыпался в труху. Но письмо-то уже в руках адресата!

Стоит ли сожалеть об утраченном конверте или искать ему замену, когда можно ПРОСТО ЧИТАТЬ?!!

сентябрь 2007 года

Статья была написана специально для "Нашего современника",
но редакция журнала отказалась ее публиковать